Бесплатная консультация юриста
Круглосуточно
Звоните сейчас!
+7 (499) 322-26-53
Вы здесь:  / Юридические справки / Мошенничество или гражданско правовые отношения

Мошенничество или гражданско правовые отношения

Бесплатная юридическая консультация онлайн, помощь юриста и услуги адвоката

УГОЛОВНОЕ ПРАВО
Третьяков К. В.

В статье рассматриваются особенности взаимопроникновения уголовного законодательства, предусматривающего ответственность за мошенничество, и гражданско-правовых отношений, возникающих в ходе коммерческой деятельности. Дается характеристика дифференцированным видам мошенничества с позиции квалификации преступлений и затрагиваются аспекты соответствия общественной опасности уголовно-наказуемых деяний их юридической квалификации, предусмотренной уголовным законодательством. На основе проведенного исследования определяются отдельные правила разграничения уголовных и гражданских правоотношений в рассматриваемой области, а также проводится анализ отдельных положений УК РФ и предлагаются способы решения выявленных проблем правового регулирования.

Побудительным мотивом написания данной статьи выступил тот факт, что в настоящее время все чаще при возникновении споров, касающихся права собственности, просматривается тенденция подмены гражданских право­отношений отношениями уголовно-правового характера и наоборот. Причем наличие или отсутствие гражданских правоотношений является вторичным по отношению к уго­ловно-правовому аспекту их разграничения. Иными сло­вами, изначально определяется наличие или отсутствие состава преступления, и, исходя из этого, делается вывод об отсутствии или наличии гражданско-правового спора, вытекающего из обычной деятельности хозяйствующих субъектов. Однако отсутствие четких правил разделения подобных правоотношений приводит к тому, что решение данного вопроса осуществляется правоприменителем сугу­бо индивидуально, и по этой причине оно имеет ярко вы­раженный субъективный оттенок. Более того, это решение далеко не всегда имеет под собой правовую основу, не говоря уже о безграничных возможностях злоупотребления правом в данной области. По этой причине появляются некие ус­ловные «псевдоуголовные» или «псевдогражданские» право­отношения, которые таковыми по сути не являются. Такое положение вещей является неприемлемым, поскольку оно противоречит самому смыслу права, его фундаментальным основам, функциям и задачам. Кроме того, одним из след­ствий является снижение уровня доверия рядовых граждан к государственным институтам власти, поскольку в современ­ных реалиях свободной доступности правовой информации завуалировать подобные подмены становится все сложнее и сложнее. Разрыв между фактическими обстоятельствами дела и их юридической оценкой, даваемой органами власти, однозначно негативно влияет на уровень доверия общества к государству, что, в свою очередь, отрицательно сказывается на социально-политической обстановке в стране в целом.

В представленной статье проведен анализ наиболее часто встречающихся «пограничных ситуаций» на стыке уголовных и гражданских правоотношений и выработаны некоторые рекомендации по предотвращению ошибочной правовой оценки фактических обстоятельств дела в рамках правового поля.

Одним из наиболее распространенных составов престу­плений, граничащих с гражданскими правоотношениями, является мошенничество. Обусловлено это тем, что порой действительно очень сложно разграничить действия, кото­рые предшествовали хищению имущества путем обмана или злоупотребления доверием, с обычной деятельностью хозяйствующего субъекта. Основной проблемой при разгра­ничении данных правоотношений выступает определение у виновного лица умысла на хищение. Поскольку умысел заключается в психическом отношении лица к совершаемым деяниям и их последствиям, то единственным прямым до­казательством наличия преступного умысла может служить лишь его личное признание в этом, так как зафиксировать психическую деятельность субъекта и его мысли в настоящее время науке не под силу. Однако, поскольку виновное лицо тщательно скрывает свои истинные преступные намерения, то именно в этом и заключается основная загвоздка. Осталь­ные обстоятельства имеют лишь косвенное доказательствен­ное значение для дела.

Для наглядности приведем весьма распространенный пример — физическое лицо получает в банке кредит, за­ведомо не собираясь его возвращать и не имея при этом никакого имущества, за счет которого этот кредит может быть в последующем погашен. Об истинных намерениях фи­гуранта, кроме него самого, никто не осведомлен. Осознавая, что юридическая квалификация его действий будет сделана исходя из формальной оценки его последующего поведения, он, за счет небольшой части полученного кредита, в течение непродолжительного времени осуществляет ряд платежей по его погашению и оплате процентов, а затем перестает платить, ссылаясь на тяжелое финансовое состояние. Фак­тически мы имеем дело с мошенничеством — преступление совершено, преступник завладел деньгами и распоряжается ими по своему усмотрению. Но юридически мы вынужде­ны исходить из внешних проявлений совершенного деяния и показаний мошенника. Он, разумеется, дает показания о том, что умысла на хищение он не имел, рассчитывал вер­нуть взятый кредит и даже его благополучно обслуживал, однако не рассчитал свои финансовые возможности. В свою очередь, согласно п. 1 ст. 2 ГК РФ предпринимательской является самостоятельная, осуществляемая на свой риск деятельность, направленная на систематическое получение прибыли 1 . Соответственно, нетрудно предположить, что наш вымышленный фигурант сообщит правоохранительным органам о том, что его риск не оправдался, он не получил прибыли и теперь не может вернуть кредит. Иными слова­ми, вопрос перемещается в гражданско-правовую плоскость в направлении взыскания задолженности по кредиту. Это крайне выгодно виновному лицу, поскольку, во-первых, оно избегает уголовной ответственности, во-вторых, имущества, за счет которого можно будет произвести взыскание, у него нет и не было, соответственно, никаких лишений он не пре­терпит, в-третьих — он спокойно владеет, пользуется и рас­поряжается похищенными деньгами. Помимо прочего, по­добная безнаказанность порождает благоприятную почву для повторного совершения виновным лицом аналогичных преступлений. Интересы же лица, пострадавшего от пре­ступления, в данном случае защищены не будут — денег он лишился, и взыскать их с заемщика невозможно. Факт на­личия судебного решения о взыскании с должника суммы займа не является сколь-либо эффективной мерой защиты прав потерпевшего-кредитора, поскольку данное решение, как правило, просто невозможно исполнить. Негативные последствия от описанной ситуации налицо — преступник завладел деньгами потерпевшего и избежал уголовной ответ­ственности за содеянное, права потерпевшего не защищены, интересы государства и общества также находятся под угро­зой. Иными словами, охранительная функция уголовного права в рассмотренном случае абсолютно неэффективна, между тем как защита прав лиц, пострадавших от престу­плений, является одной из приоритетных задач уголовного права.

Стремясь повысить эффективность правового регули­рования в данной сфере, законодатель дифференцировал ответственность за мошенничество — в настоящее время установлена отдельная ответственность за: «простое» мо­шенничество (ст. 159 УК РФ), мошенничество в сфере креди­тования (ст. 159.1 УК РФ), мошенничество при производстве выплат (ст. 159.2 УК РФ), мошенничество с использованием платежных карт (ст. 159-3 УК РФ), мошенничество в сфе­ре предпринимательской деятельности (ст. 159.4 УК РФ), мошенничество в сфере страхования (ст. 159.5 УК РФ), мо­шенничество в сфере компьютерной информации (ст. 159.6 УК РФ) 2 . К сожалению, данные новеллы не решили нако­пившихся проблем, поскольку законодатель лишь описал отдельные способы совершения хищения, которые и ранее были известны правоприменителю — путем предоставле­ния недостоверных сведений, путем использования чужой или поддельной платежной карты, путем обмана работника кредитной организации, путем преднамеренного неиспол­нения договорных обязательств, путем обмана относительно страхового случая и т. д. При этом трудностей, на наш взгляд, даже прибавилось — к примеру, как квалифицировать мо­шенничество в вышеприведенном примере, если лицо, имея умысел на хищение, предоставило банку достоверные доку­менты, а не подложные, как указано в диспозиции ст. 159-1 УК РФ? Как видим, вопросов в данной области больше, чем ответов, и они заслуживают отдельного исследования. При этом осталась нерешенной главная проблема, которая по­рождает основной массив сложностей правоприменитель­ной практики — проблема установления умысла на хище­ние, т.е. интеллектуального и волевого аспекта отношения субъекта к совершаемому деянию.

Более того, логическая конструкция статей 159.1-159.6 УК РФ составлена с явными юридическими дефектами. Так, при аналогичных квалифицирующих признаках, наказание, предусмотренное ст. 159 УК РФ, являющейся общей нормой по отношению к вышеперечисленным дифференцирован­ным видам мошенничества, является более строгим, чем санкции статей 159.1-159.6 УК РФ. Иными словами, те со­ставы преступления, которые по своему смыслу должны быть специальными по отношению к общей норме, в дан­ном случае выступают в качестве привилегированных. При этом единственным различием данных преступлений, при идентичности совершенных деяний, является формальный признак совершения мошенничества в отдельно взятых сфе­рах деятельности, что никаким образом не уменьшает их общественную опасность, скорее наоборот — увеличивает. Очевидно, что подобное положение вещей является недо­пустимым, поскольку порождает необоснованное снижение уголовной ответственности лиц, совершивших преступление и, соответственно, влечет ущемление законных прав и инте­ресов лиц, пострадавших от преступлений.

Подобная ситуация сложилась по причине того, что вы­шеуказанные составы преступлений были сконструированы законодателем без учета реальной общественной опасности криминализируемых деяний и без анализа соотношения новых составов преступлений с имеющимися уголовно­правовыми нормами 3 . Между тем даже Конституционный Суд РФ неоднократно указывал на то, что специальная нор­ма уголовного закона не может смягчать ответственность по сравнению с общей нормой 4 . Законодатель должен вво­дить или изменять меры уголовно-правовой защиты, исходя из адекватности и соразмерности порождаемых последствий и вреда, который может быть причинен преступлением. Причем эти изменения должны основываться на фактиче­ски сложившихся общественных отношениях и исходить из необходимости уголовно-правовой защиты законных прав участников правоотношений, с учетом адекватности и сораз­мерности уголовной ответственности защищаемым интере­сам и недопущения избыточного ограничения прав и свобод при осуществлении уголовного преследования.

Поскольку мы затронули вопрос избыточности мер уголовно-правового принуждения, возникает вопрос, каса­ющийся разграничения умысла при совершении мошен­ничества от обоснованного предпринимательского риска, указанного в ст. 2 ГК РФ.

К сожалению, как мы уже отмечали, мы не можем про­читать мысли преступника. Установление уголовной от­ветственности, к примеру, лишь за сам факт невозврата полученных денег или отсутствия оплаты по договору в на­рушение взятых на себя обязательств также не решит этой проблемы. В этом случае будет прямо нарушен принцип недопустимости объективного вменения, что сделает воз­можным назначение наказания без вины.

В этой связи нам видится не совсем удачным применение термина «хищение» к составам преступлений, предусматри­вающим ответственность за мошенничество. Вызвано это тем, что согласно примечанию к ст. 158 УК РФ под хищени­ем понимается совершенное с корыстной целью противо­правное безвозмездное (курсив авт. — К. Т.) изъятие и (или) обращение чужого имущества в пользу виновного или дру­гих лиц, причинившее ущерб собственнику или иному вла­дельцу этого имущества. Для большинства преступлений мошеннической направленности, связанных с отношения­ми гражданско-правового характера, именно термин «без­возмездное» является тем Рубиконом, который разделяет нормы УК и ГК РФ. Для наглядности обратимся к вышеопи­санному примеру с банковским кредитом. Поскольку наш условный мошенник сделал несколько платежей по оплате кредита, то речи о безвозмездности уже идти не может. Со­ответственно, даже по этому формальному признаку хище­ние и, как его разновидность, мошенничество отсутствует. При этом в нашем примере мы указывали, что оплата не­которой части кредита была элементом преступного плана и имела своей целью создание видимости гражданско-право­вых отношений при фактическом отсутствии таковых.

Читать дальше:  Если ошибочно перечислили деньги на расчетный счет

Описанный алгоритм является детерминированным — он может быть применен к любому из имеющихся видов мошенничества с одинаковым результатом. К примеру, рассмотрим ст. 159-4 УК РФ — «Мошенничество в сфере предпринимательской деятельности», диспозиция которой устанавливает уголовную ответственность за преднамеренное неисполнение договорных обязательств в сфере предпри­нимательской деятельности. Представим, что преступник, получив крупную партию товара, имея умысел завладеть ею, для придания видимости законности своим действиям оплатил часть выставленных за товар счетов, после чего рас­порядился всем товаром по своему усмотрению. Следуя букве закона, хищения в данном случае также не будет, по­скольку отсутствует признак безвозмездности.

Таким образом, единственным решением является из­менение диспозиции статьи. При описанных обстоятель­ствах нам видится наиболее рациональным отталкиваться от причиненного ущерба. Это вполне логично — состав пре­ступления материальный, соответственно, нет ущерба — нет состава преступления. Объективная сторона может быть описана, к примеру, как «Завладение чужим имуществом или приобретение права на чужое имущество путем обмана или злоупотребления доверием, если это деяние причинило . ущерб». Размер ущерба может быть дифференцирован либо путем указания на значительность — значительный, крупный, особо крупный, либо путем указания в примеча­нии на размер ущерба, образующего состав преступления. Размер ущерба менее обозначенного будет являться мало­значительным, что исключает уголовную ответственность.

Поскольку объективная сторона преступления претерпе­ла видоизменения, вопрос умысла на хищение теряет свое значение, поскольку речь идет не о хищении, а о завладении имуществом путем обмана или злоупотребления доверием (причем, как мы говорили выше, не обязательно безвозмезд­но) и о причинении ущерба потерпевшему.

В свою очередь, обман и злоупотребление доверием формально описаны в Постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 27 декабря 2007 г. № 51 «О судебной практике по делам о мошенничестве, присвоении и растрате»: «Об­ман как способ совершения хищения или приобретения права на чужое имущество может состоять в сознательном сообщении заведомо ложных, не соответствующих действи­тельности сведений либо в умолчании об истинных фактах, либо в умышленных действиях (например, в предоставле­нии фальсифицированного товара или иного предмета сделки, использовании различных обманных приемов при расчетах за товары или услуги, либо, при игре в азартные игры, в имитации кассовых расчетов и т.д.), направленных на введение владельца имущества или иного лица в заблуж­дение. Сообщаемые при мошенничестве ложные сведения (либо сведения, о которых умалчивается) могут относиться к любым обстоятельствам, в частности к юридическим фак­там и событиям, качеству, стоимости имущества, личности виновного, его полномочиям, намерениям. Злоупотребле­ние доверием при мошенничестве заключается в исполь­зовании с корыстной целью доверительных отношений с владельцем имущества или иным лицом, уполномочен­ным принимать решения о передаче этого имущества тре­тьим лицам. Доверие может быть обусловлено различны­ми обстоятельствами, например, служебным положением лица либо личными или родственными отношениями лица с потерпевшим».

При рассматриваемых обстоятельствах, в случае при­чинения ущерба при отсутствии признаков обмана и зло­употребления доверием, уголовная ответственность будет исключена, поскольку в таких условиях будет иметь место предпринимательский риск, связанный для предприни­мателя с возможностью потери своего имущества. Однако это вполне обоснованно, так как лицо, которое выступает участником гражданских правоотношений, действуя при этом на свой риск и имея целью систематическое получе­ние прибыли, должно в связи с этим проявлять и должную осторожность и осмотрительность — в частности, проверять предоставляемые контрагентами сведения.

При этом следует исходить из того, что обязательства не были исполнены виновным лицом не в силу рискового характера предпринимательской деятельности, а именно по причине того, что их исполнение заведомо не подраз­умевалось либо явно не могло быть исполнено при обычном стечении обстоятельств. Эти обстоятельства и будут свиде­тельствовать о наличии у виновного лица умысла на проти­воправное завладение имуществом потерпевшего и, соот­ветственно, они будут являться границей между уголовными и гражданскими правоотношениями.

Разумеется, вопрос умысла при совершении мошенни­чества полностью снять весьма проблематично, поскольку его невозможно описать формальными признаками, так как психика человека является весьма сложной системой, и предугадать ход мыслей своего оппонента, к сожалению, нельзя. Однако при вышеперечисленных условиях и при соблюдении должной осмотрительности риск утраты иму­щества может быть сведен к минимуму.

Подводя итог, следует отметить, что гражданские право­отношения, связанные с обычной деятельностью хозяйству­ющих субъектов, и преступления мошеннического характера разделяет весьма тонкая грань. При регулировании данной области правоотношений следует исходить из того, что как при установлении уголовно-правовых запретов, так и при принятии законов, смягчающих или устраняющих преступ­ность и наказуемость деяния, следует исходить из приорите­та защиты прав и свобод человека и гражданина, равенства всех перед законом и судом и защиты граждан от произвола со стороны органов власти, которые реализуют уголовно­правовые предписания. При этом неприемлемо допускать возможность разрешения гражданско-правовых споров по­средством уголовного преследования. Основным способом решения данной проблемы нам видится совершенствование системы уголовного законодательства, с целью защиты прав добросовестных участников хозяйственной деятельности от необоснованного уголовного преследования, и при этом недопущение возможности избежания виновными лицами уголовной ответственности за совершенные преступления под прикрытием гражданско-правовой сделки.

Анатолий Савченко, судья в отставке,
доцент кафедры конституционного и административного права
Южно-Уральского государственного университета (г. Челябинск)

Сложно даже представить гражданско-правовой спор, в котором одной из сторон выступает лицо, похитившее имущество, требуя признать хищение сделкой ввиду того, что им приняты меры к полному возмещению вреда. Между тем обратная ситуация вполне реальна и имеет место на практике. Как бы парадоксально это ни звучало, неисполнение обязательств по гражданско-правовому договору при наличии определенных обстоятельств может быть квалифицировано судом как экономическое преступление.

В соответствии с ч. 4 ст. 15 Конституции РФ общепризнанные принципы и нормы международного права являются составной частью правовой системы Российской Федерации. Под общепризнанными принципами международного права следует понимать основополагающие императивные нормы международного права, принимаемые и признаваемые международным сообществом государств в целом, отклонение от которых недопустимо 1 .

В ст. 1 Протокола № 4 от 16.09.63 к Конвенции о защите прав человека и основных свобод 1950 г. сформулирована норма международного права, в соответствии с которой «никто не может быть лишен свободы лишь на том основании, что он не в состоянии выполнить какое-либо контрактное обязательство».

Насколько обеспечивается действие этой нормы в России и как правильно разграничить неисполнение договорных обязательств и преступление в сфере экономики?

Позиция Верховного Суда РФ

К сожалению, Верховный Суд РФ ни в одном из своих разъяснений, имеющих целью обеспечение правильного и единообразного применения судами норм уголовного права, не дает четких ответов по давно назревшей в правоприменении проблеме, касающейся права субъекта гражданско-правовых отношений не быть лишенным свободы в связи с невыполнением какого-либо обязательства. Стоит особо подчеркнуть, что речь идет об обязательстве, которое сторона принимает в силу договора. В договоре прописаны последствия и конкретные санкции за невыполнение взятого обязательства, применяемые в порядке гражданского судопроизводства, в ресурсе которого имеются механизмы восстановления нарушенного права и понуждения недобросовестного участника исполнить обязательства.

Лишь отчасти оценка рассматриваемой проблеме дана в постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 27.12.07 № 51 «О судебной практике по делам о мошенничестве, присвоении и растрате». Как указано в абз. 2 п. 3 данного постановления, «злоупотребление доверием при мошенничестве также имеет место в случаях принятия на себя лицом обязательств при заведомом отсутствии у него намерения их выполнить с целью безвозмездного обращения в свою пользу или в пользу третьих лиц чужого имущества или приобретения права на него (например, получение физическим лицом кредита, аванса за выполнение работ, услуг, предоплаты за поставку товара, если оно не намеревалось возвращать долг или иным образом исполнять свои обязательства)».

Согласно п. 5 постановления, в случаях, когда лицо получает чужое имущество или приобретает право на него, не намереваясь при этом исполнять обязательства, связанные с условиями передачи ему указанного имущества или права, в результате чего потерпевшему причиняется материальный ущерб, содеянное следует квалифицировать как мошенничество, если умысел, направленный на хищение чужого имущества или приобретение права на чужое имущество, возник у лица до получения чужого имущества или права на него.

О наличии умысла, направленного на хищение, по мнению Пленума ВС РФ, могут свидетельствовать следующие обстоятельства: заведомое отсутствие у лица реальной финансовой возможности исполнить обязательство или необходимой лицензии на осуществление деятельности, направленной на исполнение его обязательств по договору, использование лицом фиктивных уставных документов или фальшивых гарантийных писем, сокрытие информации о наличии задолженностей и залогов имущества, создание лжепредприятий, выступающих в качестве одной из сторон в сделке.

В то же время Пленум ВС РФ указывает, что упомянутые обстоятельства сами по себе не могут предрешать выводы суда о виновности лица в совершении мошенничества. В каждом конкретном случае необходимо с учетом всех обстоятельств дела установить, что лицо заведомо не намеревалось исполнять свои обязательства.

Реалии практики

Если проанализировать рекомендации Пленума ВС РФ, получается, что умысел на хищение определяется лишь фактом неисполнения обязательства.

Определение наличия умысла основывается на умозаключении следователя о фиктивности гражданско-правового обязательства. Стало быть, договор ревизируется должностным лицом, практикующим в области уголовного процесса, вне рамок гражданского судопроизводства и без соответствующих полномочий. Вся процедура гражданского судопроизводства (признания судом конкретной сделки мнимой) заменяется суждением следователя, сформулированным в одном слове «якобы» («якобы для исполнения договора»). В результате наличие умысла на мошенничество в действиях недобросовестного участника гражданско-правовой сделки является уже «заданным параметром» для судьи, который рассматривает обоснованность предъявленного обвинения в мошенничестве.

При таком подходе к усмотрению умысла на мошенничество перечень обстоятельств, свидетельствующих о преступных
намерениях участника гражданско-правового договора, может расширяться до бесконечности, а вся процедура разбирательства уголовного дела сводится к формальности с предсказуемым результатом — обвинительным приговором.

Так, например, на практике об умысле на мошенничество может свидетельствовать и частичное исполнение обязательств по договору. Это обстоятельство суд расценивает как создание видимости исполнения обязательств, без намерения его исполнить. Кстати, в правоприменительной практике такой подход имеет место.

> Л. была осуждена за мошенничество, т. е. хищение чужого имущества путем обмана и злоупотребления доверием, с использованием своего служебного положения, в особо крупном размере (ч. 4 ст. 159 УК РФ) и приговорена к 5 годам лишения свободы условно с испытательным сроком 3,5 года, а также штрафу в размере 50 тыс. руб. Обстоятельства совершения ею преступления в приговоре изложены следующим образом.

В феврале – марте 2005 г. Л. узнала, что у ООО «А» имеется транспортное средство, предназначенное для продажи, и у нее возник умысел на хищение данного транспортного средства. Реализуя свой преступный умысел, Л. заявила представителям ООО «А» о намерении приобрести данное транспортное средство на условиях отсрочки платежа, в то время как фактически не собиралась оплачивать его. Тем самым Л. вводила в заблуждение представителей ООО «А» относительно добросовестности своих намерений.

Читать дальше:  Кто должен менять электрический счетчик в подъезде

Далее, желая придать своим действиям вид совершения гражданско-правовой сделки, пользуясь служебным положением, Л. 13.04.05 заключила от имени ООО «Э», учредителем и директором которого она являлась с 26.06.2000, договор купли-продажи. По условиям этого договора ООО «А» продало, а ООО «Э» купило транспортное средство за 1,5 млн руб. с рассрочкой платежа (350 тыс. руб. — не позднее 3 дней после подписания договора, 1 млн 150 тыс. руб. — не позднее 120 дней с момента подписания договора).

После получения 21.04.05 по акту приема-передачи транспортного средства Л., осуществляя свой преступный умысел, направленный на незаконное завладение» транспортным средством, намеренно, действуя в нарушение условий п. 2.1.2 договора купли-продажи, 05.05.05 произвела его госрегистрацию на свое имя.

Похищенным транспортным средством Л. распорядилась по своему усмотрению, передав его 06.05.05 в качестве залога ОАО «Уралпромбанк» и причинив тем самым ООО «А» материальный ущерб в сумме 1 млн 150 тыс. руб.

Как следует из мотивировочной части приговора, исполнение договора в части (в мае 2005 г. ООО «Э» перечислило на счет ООО «А» в счет погашения задолженности 150 тыс. руб.) не может свидетельствовать о намерении Л. исполнить условия договора, а подтверждает наличие у нее умысла ввести представителей ООО «А» в заблуждение относительно истинности своих намерений, о чем свидетельствуют последующие действия подсудимой, а также то, что оплата была произведена в сумме значительно меньшей, чем предусмотрено договором, и в нарушение установленного срока.

Суд также отметил, что Л. на протяжении двух лет (с 2005 г. до момента вынесения приговора в 2007 г.), являясь директором ООО «Э», не предприняла мер к погашению задолженности перед ООО «А», хотя такая возможность у ООО имелась багодаря средствам, полученным по договору о кредитной линии. На требование ООО «А» возвратить транспортное средство Л. никаких мер по замене залогового имущества в банке либо досрочному погашению задолженности по кредиту не предпринимала, длительное время вводила в заблуждение представителей ООО «А» относительно своих намерений по поводу исполнения условий договора. Данные обстоятельства, по мнению суда, также свидетельствуют об умысле подсудимой на мошенничество 2 .

Точка зрения автора

Как представляется, приведенный пример судебной практики демонстрирует неправильный подход к квалификации мошенничества.

Не вносят ясности в вопросы разграничения экономических преступлений и неисполнения обязательств по договору и вышеприведенные разъяснения Пленума Верховного Суда РФ.

Во-первых, в них не содержится четких критериев такого разграничения.

Во-вторых, не дается оценка действиям должностных лиц органов предварительного расследования, которые игнорируют процедуру гражданского судопроизводства по рассмотрению спора сторон по договору, заменяя в данном случае суд.

В-третьих, при ориентировании судов на единообразное применение закона, не анализируется норма международного права о запрете лишения свободы лица на том основании, что данное лицо не в состоянии выполнить какое-либо договорное обязательство.

На наш взгляд, невыполнение обязательств по гражданско-правовому договору (в котором стороны выступают под своим именем) в принципе нельзя квалифицировать как мошенничество, так как в данном случае отсутствует противоправность завладения чужим имуществом. Имущество передается одной стороной другой стороне по договору с определенными условиями и, если эти условия не выполняются, то у стороны, передавшей имущество, имеется возможность восстановить свои нарушенные права путем обращения в суд в порядке гражданского судопроизводства.

Основанием уголовной ответственности, в соответствии с положениями ст. 8 УК РФ, является совершение деяния, содержащего все признаки преступления, предусмотренного УК РФ.

В примечании к ст. 158 «Кража» УК РФ дано понятие хищения: совершенные с корыстной целью противоправные безвозмездное изъятие и (или) обращение чужого имущества в пользу виновного или других лиц, причинившие ущерб собственнику или иному владельцу этого имущества.

Таким образом, различия между невыполнением договорных обязательств и хищением налицо: при совершении хищения вор, преследуя корыстную цель, не берет на себя каких-либо обязательств перед собственником похищаемого имущества.

Наша позиция относительно возможности квалификации неисполнения договорных обязательств как мошенничества сводится к следующему:

1. Спор по гражданско-правовому договору о неисполнении или неполном исполнении либо недействительности сделки между сторонами, заключившими договор от своего имени, во всех случаях должен разрешаться в порядке гражданского судопроизводства, поскольку иной формы разрешения такого спора не существует.

2. Только после разрешения спора в порядке гражданского судопроизводства сторона может обратиться в правоохранительные органы с заявлением о преступлении и это обращение должно рассматриваться в порядке ст. 144–145 УПК РФ, регламентирующих рассмотрение сообщения о преступлении.

Комментарий

Роман Новиков, старший следователь 2-го отдела Следственной части ГСУ при ГУВД г. Москвы:

— Заявления от организаций о принятии мер в отношении недобросовестных партнеров встречаются достаточно часто. Примерно 15 процентов из таких сообщений не имеют под собой оснований для возбуждения уголовного дела. Но надо иметь в виду, что мы — следственный орган и до нас доходят, как правило, уже проверенные оперативниками материалы, поэтому чаще всего они имеют признаки состава преступления по ст. 159 УК РФ «Мошенничество».

Большинство заявлений от предпринимателей связано с тем, что контрагент не исполнил свои обязательства по договору. Отказывать в возбуждении дела приходится, когда в действиях контрагента нет никакого умысла на хищение средств. Например, иногда в связи с резкими изменениями курсов валют компания считает, что контрагент должен больше. При проверке выясняется, что сумма сделки в договоре четко оговорена в рублях. Случается, что компания обвиняет партнера в том, что он не поставил товар, не отплатил или не оказал услугу, притом что крайний срок исполнения всех обязательств контрагентом, указанный в договоре, еще не наступил.

Уголовная ответственность за невыполнение обязательств по договору возможна, когда есть признаки обмана. Например, если после получения от партнера денег за товар компания-продавец не предпринимает никаких действий, чтобы осуществить поставку (переводит быстро деньги на счета фирм-«однодневок», исчезает из поля, зрения, не признает свои обязательства), либо когда обнаруживается, что в документы, сопровождающие сделку, одна из сторон внесла ложные сведения.

Достаточно много заявлений поступает от собственников бизнеса (учредителей, участников ООО, акционеров АО) о том, что исполнительный орган, чаще всего генеральный директор, причинил своими действиями вред интересам компании и самого владельца. В этих случаях о признаках мошенничества можно говорить, например, когда гендиректор совершает крупные сделки, невыгодные или не очень прибыльные для компании, без согласия собственников, которое обязательно в ряде случаев в силу учредительных документов и закона. При этом может выясниться, что сделки заключены с подконтрольной гендиректору организацией, которую контролируют его близкие или знакомые.

1 См. абз. 4 п. 1 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 10.10.03 № 5 «О применении судами общей юрисдикции общепризнанных принципов и норм международного права и международных договоров Российской Федерации».

2 Приговор Советского районного суда г. Челябинска от 07.03.07 в отношении Л. Уголовное дело № 1-39/07.

В последнее время многие сталкиваются с обманом при совершении покупок посредством интернета, нередки и случаи невыполнения обязательств по иным сделкам. Как правило, в таких случаях граждане обращаются в полицию с заявлениями о мошенничестве, однако в ответ получают постановление об отказе в возбуждении уголовного дела, в котором указано на отсутствие события преступления, и на факт наличия лишь гражданско-правовых отношений.

Правильно ли это? В каких случаях вы действительно стали жертвой мошенников, а когда лучше не тратить время на обращение в полицию?

В этой статье мы рассмотрим вопрос, который вызывает большую сложность – отличие мошенничества от гражданско-правовых отношений, и постараемся помочь вам в определении того, является ли неисполнение обязательства по договору мошенничеством. Ответив на этот вопрос изначально, вы сэкономите время при выборе способа защиты нарушенного права.

Не каждое невыполнение обязательств по договору является мошенничеством.

Как следует из статьи 159 УК РФ мошенничество – это хищение чужого имущества путем обмана или злоупотребления доверием.

Вопрос о разграничении мошенничества и гражданско-правовых отношений возникает в том случае, когда имеется некий договор. Неважно какой – устный или письменный, но он обязательно должен быть. В основе всегда лежат какие-то взаимные отношения двух сторон: одна сторона передает деньги или имущество, другая сторона обязуется что-либо сделать или передать (продать) имущество. Таким образом, обязательства встречные.

При мошенничестве лицо желает завладеть имуществом или деньгами, договор служит лишь прикрытием преступных намерений лица. При нормальной ситуации гражданско-правовых отношений лицо действительно намеревается исполнить свои обязательства по договору.

Проблема квалификации действий именно как мошеннических заключается в следующем: необходимо установить и доказать умысел виновного на хищение денег до момента заключения сделки. Иначе говоря, надо установить, что виновный не собирался исполнять свои обязательства еще до момента вступления в правоотношения. Однако, поскольку виновное лицо тщательно скрывает свои истинные преступные намерения, то именно в этом и заключается основная сложность.

Как это доказывать? И в каких случаях надо обращаться с заявлением в правоохранительные органы, а не в суд? Кстати, тем, кого необоснованно обвиняют в мошенничестве, также полезно знать на какие моменты следует обратить внимание при защите своих интересов (к сожалению, грань между мошенничеством и гражданско-правовыми отношениями очень размыта и правоохранительные органы иногда совершенно необоснованно обвиняют людей в совершении преступлений, когда в действительности их нет).

Как отмечено выше, основной признак мошенничества, отличающий его от гражданско-правовых отношений, это наличие обмана. Причем обмана не по срокам исполнения обязательства или иным моментам договора, а обмана «глобального», касающегося самого исполнения обязательства. Обман в этом случае состоит в сообщении заведомо ложных сведений относительно существенных моментов исполнения сделки, он может быть совершен и посредством совершения действий (подмена товара). Например, лицо продает квартиру, которая ему не принадлежит, берет деньги за поставку товаров, которых нет в наличии и которые не собирается поставлять и т.д. Умысел на мошенничество возникает заранее, обман является способом получения денег или имущества.

Обман надо доказывать. Вот почему правоохранительные органы крайне неохотно принимают заявления о мошеннических действиях. Доказать обман очень трудно, ведь предполагаемое виновное лицо просто заявляет: «Да я рассчитывал выполнить свои обязательства, но в силу причин, от меня не зависящих, у меня не получилось». Изменились цены, вырос (или упал доллар), размыло дороги, подвели поставщики и тому подобные отговорки приходилось слышать, наверное, каждому бизнесмену.

Читать дальше:  Может ли беременная отказаться от госпитализации

Так, мошенничество исключается, если лицо изначально стремилось исполнить обязательства по сделке, но вследствие определенных обстоятельств, возникших после заключения сделки, намерения виновного изменились. При этом не требуется, чтобы лицо было уверено в том, что обязательства будет исполнено. Совершение сделки предполагает определенную степень риска, что является частью предпринимательской деятельности.

Факт обмана должен предшествовать заключению сделки. Только в этом случае мы можем говорить о наличии мошенничества. Если обман о возможности выполнения обязательств произошел позднее, шансы на привлечение к уголовной ответственности за мошенничество уменьшаются. В этом случае возможна квалификация действий по статье о присвоении, растрате.

Что может свидетельствовать об обмане и возможном мошенничестве?

  1. Прежде всего объективная невозможность исполнения обязательств, существовавшая изначально. Так признанный виновным по ст. 159 ч. 4 УК РФ (в старой редакции) Л. получил деньги за проданную квартиру на этапе, как он сообщил потерпевшему, получения необходимых документов на строительство. В ходе расследования было установлено, что земельный участок для предполагаемого строительства ему не принадлежал, собственник участка был с Л. не знаком и никоим образом не собирался предоставлять свой участок для строительства. В приведенном примере изначальная невозможность исполнения обязательств очевидна. Также как мошенничество квалифицируются случаи продажи несуществующего товара – например автомобилей, через популярные сайты в интернете (обычно речь идет о мошенничестве в отношении полученной предоплаты).
  2. Множественность случаев неисполнения однотипных обязательств. Так А. была признана виновной в многочисленных эпизодах мошенничества по ст. 159 ч. 1 УК РФ. Как установлено А. занималась продажей туристических путевок по демпинговым ценам, при этом никаких договоров с туроператорами или отелями не имела.
  3. Нецелевое расходование денежных средств, полученных по договору. Так В. был признан виновным по ст. 159 ч. 4 УК РФ (в старой редакции) в хищении кредитных средств. Было доказано, что В. взяв кредит в банке на развитие производства, полученные деньги вывел на счета организаций однодневок, обналичил, в последствии частично потратил на покупку автомобилей для себя лично и членов своей семьи, а также дорогостоящей недвижимости. Кстати, это довольно распространенная практика многих юридических лиц. Необходимо иметь ввиду, что в отношении юридического лица довольно легко организовать проверку по факту мошенничества, приведя такие обстоятельства. Разбираем случай как избежать обвинений в мошенничестве и снизить правовые риски уголовного преследования в такой ситуации в этой статье.
  4. Отказ от возврата имущества или денег с отрицанием факта их получения (при доказанности этих обстоятельств) является косвенным доказательством мошенничества.
  5. Предоставление заведомо ложных документов, необходимых для заключения договора. Так М. предоставила в банк для получения кредита заведомо ложные сведения о размере заработной платы и имеющейся в ее собственности недвижимости. После получения кредита М. произвела 2 ежемесячных платежа, впоследствии обслуживать задолженность отказалась, сославшись на отсутствие денег. Приговором суда была признана виновной в мошенничестве.
  6. Действия по частичному исполнению обязательств по договору не освобождают от ответственности за мошенничество, но затрудняют доказывание. Здесь обман не так очевиден. Вроде бы человек предпринял некие действия по выполнению своих обязательств, но установить являются ли эти действия естественными или служат маскировкой преступных намерений проблематично. Из практики ВС РФ можем привести пример, когда лицо было осуждено за мошенничество, но в дальнейшем оправдано, поскольку исполнило более 50% обязательств по кредитному договору в отношении банка.
  7. Умышленная продажа поддельного товара (фейка) может быть квалифицирована как мошенничество при доказанности факта того, что продавец знал о том, что продавал подделку, но умышленно скрывал этот факт, более того при продаже он заявил о подлинности товара (пример реальной ситуации — продажа подделки под видом дорогих часов).
  8. Само по себе умолчание о недостатках вещи мошенничеством не является. Во внимание будут приниматься только такие недостатки вещи, которые являются значительными и кратно уменьшающими ее стоимость и то иметь значение они будут только для определения размера ущерба в гражданско-правовых отношениях. Практически нереально возбудить уголовное дело по мошенничеству в случае продажи сломанной или бывшей в употреблении вещи. Так, в возбуждении уголовного дела по мошенничеству в отношении директора автосалона, продавшего отремонтированный автомобиль как новый (он был поврежден при транспортировке) было отказано.
  9. Также необходим такой признак, как безвозмездность, то есть мошенничество должно в обязательном порядке проходить с прибылью для виновного. Как быть в том случае, когда взамен денег предоставляется некое имущество, хотя и стоящее гораздо меньше уплаченной за него цены (например, вы оплатили дистанционно телефон, а вам присылают в посылке телефон более дешевой модели)? Либо когда имущество сознательно продается по цене, значительно превышающей действительную? Судебная практика такова – мошенничество будет иметь место только при существенной разнице уплаченной и действительной цены. Здесь обман заключается в определении цены, то есть продавец умышленно вводит в заблуждение покупателя относительно стоимости вещи. Помните многочисленные дела о покупке томографов за 2, а иногда и 3 цены? Все эти случаи как раз и были квалифицированы по ст. 159 УК РФ (обращаю ваше внимание на специфику этих дел. Все они проходили за бюджетные деньги и при сговоре поставщика и покупателя. В обычной коммерческой деятельности без участия государства подобное развитие событий маловероятно).
  10. Об обмане однозначно свидетельствует фиктивность контрагента по сделке. Например, вы заключили договор с несуществующим или ликвидированным юрлицом, либо гражданин представился вымышленными данными. Также об обмане однозначно свидетельствует фиктивность расчетов по сделке.
  11. Имеет значение последующее поведение виновной стороны. Если она не скрывается, дает показания и ведет себя согласно общепринятой практике деловых отношений, шансов привлечь ее к ответственности значительно меньше (обман в этих случаях неочевиден).

Вот вам пример реальной ситуации. В последнее время мошенники взяли на вооружение новую тактику, использование которой существенно затрудняет их привлечение к уголовной ответственности. Человек по объявлению на популярном интернет-сайте купил товар за 50 тысяч рублей у продавца с доставкой из другого города. По договоренности товар должен был быть отправлен после получения оплаты продавцом. Однако после получения денег продавец товар не отправил, сообщив, что он его потерял. На требование возврата денег ответил, что в настоящее время не может их отдать, попросил подождать несколько дней. Через несколько дней сам вышел на связь с покупателем, попросил реквизиты карты, сообщив что вернет деньги. Деньги вернул частично в размере 10 тысяч рублей. Остальные деньги возвращать не отказывался, но каждый раз находил причины этого не делать. Было подано заявление в правоохранительные органы о мошенничестве. В возбуждении уголовного дела отказано, поскольку полиция посчитала, что налицо гражданско-правовые отношения.

Как видно из приведенного примера, мошенник специально камуфлирует свои действия под нормальные взаимоотношения, что затрудняет отнесение его действий к преступным.

А вот если лицо уклоняется от диалога, скрывается, отказывается признавать сам факт существования правоотношений, то это может само по себе свидетельствовать о криминальном характере его действий.

Алгоритм ваших действий по выбору средств защиты своих интересов в случае, если вы подозреваете своего контрагента в мошенничестве.

  1. Если вам не возвращают деньги или отказываются исполнять обязательства по договору (и вы, сверившись с перечисленными выше признаками, пришли к выводу о вероятном мошенничестве), сначала рекомендуем собрать сведения о предполагаемом мошеннике. Следует проверить информацию в интернете – социальные сети, поиск, обязательно проверить сайт судебных приставов и сайты судов. Так у вас будет некое представление о вашем контрагенте по договору. Если у человека много долгов, суды признавали его виновным в неисполнении обязательств по договору, то у вас будет больше понимания относительно ваших возможных действий.
  2. Дополнительно, если в отношении вас совершенно мошенничество, в процессе собирания информации вы можете найти других потерпевших от его действий и скоординировать усилия для защиты своих интересов. Сэкономите время точно, да и гораздо проще присоединиться к группе, чем все делать в одиночку. На практике знаком со случаем, когда уголовное дело о мошенничестве было возбуждено только после того, как в полицию поступило множество заявлений в отношении одного лица по факту однотипных действий, связанных с обманом и завладением чужими денежными средствами.
  3. Если пришли к выводу о том, что ваш должник не является мошенником и шансы возбуждения уголовного дела минимальны, советуем не тратить времени и усилий и сразу переходить к рассмотрению возможности судебной защиты нарушенного права.
  4. Если по вашему мнению в отношении вас совершенно мошенничество, то следует собрать максимум фактов, свидетельствующих о нем, и подавать заявление в правоохранительные органы. Важный момент – рекомендуем самостоятельно собирать эти факты. Да, мы все знаем, что это дело правоохранительных органов, но в силу специфики случаев мошенничества, чем больше вы представите сведений, тем меньше будет шансов вам отказать и тем быстрее вы добьетесь результата в виде возбуждения уголовного дела.
  5. Следует отметить, что в ряде случаев мошенничества может не быть, но есть другой состав преступления. Например, вполне возможно наличие в действиях лица, уклоняющегося от погашения задолженности, признаков составов преступлений, предусмотренных ст. ст. 195 и 196 УК РФ – незаконные действия при банкротстве или преднамеренное банкротство. В некоторых случаях уголовное дело по такому составу преступлений возбудить проще, чем по мошенничеству (здесь есть своя специфика, например желательно иметь долг, подтвержденный судебным решением).
  6. Обращаем ваше внимание на тот факт, что обращение в суд за защитой нарушенного права и взыскание долга по сделке (денег или имущества) существенно затрудняет привлечение виновного лица к уголовной ответственности за мошенничество. Схема: сначала высудим деньги, а потом подадим заявление в полицию, в этом случае не работает или работает редко. Поэтому, если вы решили обратиться в суд, вы должны понимать, что уменьшаете (хотя и не исключаете) свои шансы на привлечение лица к уголовной ответственности.
  7. Имейте в виду, что очень часто судебный процесс по взысканию долга может пройти быстрее, чем процесс возбуждения и расследования уголовного дела о мошенничестве (может занять до одного года с момента подачи заявления).

Если сочли статью полезной, можно поделиться материалом в социальных сетях.

Если вам необходима консультация по вопросам, рассматриваемым в статье, вы можете с нами связаться и мы вас проконсультируем (даже если вы в другом регионе) — примерная стоимость наших услуг.

Добавить комментарий

Your email address will not be published. Required fields are marked ( Обязательно )

Adblock detector